Выбрать страницу

 

Переходный возраст  —  возраст,  когда случается один из величайших кризисов  в жизни любого человека.  Это кризис, во время которого личность бесконечно одинока, не понята, а главное – ей предстоит совершить один из сложнейших жизненных переходов – во взрослость, со всем, что к ней прилагается – и с  принятием решений и с процессом реализации этих решений и с принятием последствий, а также с получением опыта.  И пониманием того, что никто больше  за тебя этого не сделает – не совершит переход. И никто не сможет прожить трудные времена за тебя. И не  трудные тоже. Вообще никто за тебя жизнь прожить не сможет – вот,  чем «накрывает» ни в чем не повинного человека. Неожиданно. Это ощущение накрывает с головой, и  к тому же  появляется  еще одно – потери, связанной с отделением от родителей и других значимых взрослых. Ощущение  окончательного разрыва  психологической пуповины.  Человек вдруг осознает, что теперь, и дальше, и навсегда он один перед целым миром. И для кого-то это – море возможностей, мега-драйв и  свобода. Но это далеко не всегда. Чаще всего это ощущение того абсолютно нового, что еще и переварить нужно, во что нужно встроиться. В такие денечки  как никогда хочется к кому-нибудь привязаться,  чтобы  стало как раньше – спокойно, легко и не надо  совершать лишних движений. Возникает острейшая потребность знать, быть уверенным, что в мире кроме тебя есть кто-то еще. Не зря же основная тема переходного возраста (а у кого-то он затягивается) – тема смерти.  И в самом деле – этот переход  чем-то напоминает рождение, которое есть обратная сторона смерти. Когда ты рождаешься тут, ты умираешь там.  И хочется, чтобы в этот момент кто-то подержал тебя за руку.

Во-вторых,  в жизни человека  почти гарантированно случается еще  один тяжелый кризис – кризис среднего возраста,  когда тебе около сорока лет.  Не зря же Юнг  этот кризис называл «вторая взрослость». Все повторяется – и одиночество, и понимание перехода – куда на этот раз? В старость, в увядание  и в смерть в итоге.  И вот оно —  ощущение надвигающейся новой жизни, которую так сложно переварить, так сложно в нее встроиться.  Понимание, что меняется тело, организм начинает работать уже как-то иначе, понимание, что можно не успеть, что прожито не так и не то, что нужно было иначе и вообще не с тем и не здесь. А морщины! А живот! Приходит ощущение страха: что жизнь-то закончилась.  В сорок-то  еще не знаешь, что в пятьдесят все только начнется. Иногда сложно поверить в то, что в сорок  не умирают. Так же, как в подростковом возрасте сложно поверить, что в сорок лет люди занимаются сексом.  Этот кризис считается последним шансом для  отделения личности от родительской. Это тот период, когда   вновь начинается бунт – бунт по поводу  всех тех правил и установок, которые были до этого. Бунт против всего маминого и всего папиного, что не «отвалилось» у подростка.   Появляется вопрос: кому чего я должен? Почему я должен вот так продолжать жить?  Кто сказал, что я должен иметь семью? Что я должен таскаться в офис к девяти утра? И в этот момент появляется дикий страх –  из-за невозможности ни изменить, ни принять уже случившееся прошлое из-за страха перед совершенно неопределенным будущим и  нежелательным подчас настоящим. Это момент, когда снова, как и в переходном возрасте, человек остается один на один с целым миром, с которым он совершенно ничего не может поделать.  А перед лицом страха мы все хотим – чего? Мы хотим, чтобы все это – отменилось, перестало так быть.Мама, роди меня обратно!  Мы хотим, чтобы стало, как раньше.  В детстве.  Ну потому, что надо иметь килотонну мужества, чтобы принять решение в сорок-то пять лет все  поменять. Или чтобы хоть что-то поменять, при этом не разрушив всего остального – то есть произвести некие конструктивные изменения, осознанные, разумные. Бес в ребро, бросить семью и уехать в леса, уйти с работы вникуда – это как раз про неразумное.   А надо сказать, что этот замечательный момент сопровождается еще одной неприятной штукой – охлаждением отношений с партнером.  Если брак ранний, долгий, не совсем осознанный, немножко неадекватно созданный, то кризис – это как раз тот момент, когда брак не просто перестает устраивать, но кажется, что он еще и  вредит. И все  плохо – из-за этих угасших партнерских отношений.  Так кажется. Ну, это кризис.  И что вот если бы в этот непростой период рядом был кто-то, кто понимает, к кому можно прижаться,  кто согреет душу и  вернет способность чувствовать (то есть станет тренажером для угасающих чувств, как тренажер для слабеющих мышц), то кажется, что все наладится, восстановится.  В общем, полегчает. Так кажется.

 

Но правда в том, что кризис  — река, через которую никто ни за кого не пройдет, и никто не отменит изменения, которым пришла пора случиться. Переход через кризис – долгая работа над собой, в основе которой лежит  забытая, запрятанная мысль о том, что  будущее в природе существует и  неизбежно наступит, хотим мы этого или нет.  Тяжело и потихоньку  человек научается  работать на него, трудясь в настоящем,  с каждым шагом   разделяя боль… с  гусеницей.  Как же ей было больно!