Выбрать страницу

Считается, что если предприниматель не имеет профессиональной  миссии, его предприятие не продержится на рынке больше года.   Формулировать миссию – непростая задача, однако  учредитель частной студии живописи  Татьяна Гладкая  определила ее для себя предельно ясно. «Моя миссия — осторожно учить премудростям живописи», —  говорит  художница. И учит, получая от этого и удовольствие, и доход.

Небольшая, но уютная студия «Вöр-ва» (природа, буквально: лес-вода) располагается в Эжве, в бизнесцентре.  В студии  создают свои картины художники-любители. В результате интуитивного рисования на поверхность холста выходят наши скрытые, иногда подавляемые, образы бессознательного — желания, чувства, влечения…  Татьяна Гладкая знает, как раскрыться и  спастись от стресса с помощью масляных красок.  Это интервью о том, как  появилась идея  проекта, связанного с творческим предпринимательством.

Ольга Авдеева: Татьяна, как появилась сама идея такого проекта?

Татьяна Гладкая:  Это результат моего творческого пути, на котором однажды понимаешь, что хочется поделиться с людьми всем, чему научилась сама за долгие годы. Стало обидно, что я столько лет отдала живописи и никак в ней себя не проявляю. Какое-то время я вообще не писала, работала в детском саду, тогда моими учениками были дети от двух лет, мы рисовали квадратики и кружочки. Общение с детьми дало мне колоссальный психолого-педагогический опыт, о котором я, конечно же, не жалею, но хотелось чего-то большего. В прошлом году я получила высшее художественное образование, перешла на другой уровень. Стало ясно, что живопись — мой конек. Тогда я и задумалась: почему бы не открыть свою студию, чтобы можно было каждому человеку помочь попробовать себя в творчестве. И я с этим угадала! Первое время было тяжело, я вообще не люблю слово «бизнес». У меня не бизнес, а любимое дело, которое приносит мне доход. Это психологическая помощь, которой нет еще в нашем городе, и она востребована. А «Вöр-ва» — не случайное название. Хотелось поддержать коми язык, родную республику, которая богата и лесами, и водой.

О.А: Кто приходит учиться рисовать?

Т.Г: Люди разного уровня с разным достатком. Они приходят сюда не столько научиться рисовать, сколько раскрыть себя, попробовать свои силы. И у меня даже не просто задача, а миссия — осторожно научить премудростям живописи, всем тем знаниям, которые я сама получала много лет. Не стану раскрывать все секреты, скажу только, что мы пытаемся постичь азы этой работы сразу, целиком и без навязывания чего-либо в процессе обучения.

О.А: В чем отличие от художественной школы?

Т.Г: Там изобразительное искусство начинается с самого простого и дальше идет методика долгая, кропотливая, нудная, а мы это убираем, сокращаем и пытаемся постигнуть живопись, начиная с небольших сюжетов. Человек учится пользоваться кистями и красками, учится приемам живописи. Но каждый человек — разный. Кто-то экспрессивный, кто-то размеренный, и во время занятий живописью все раскрывается моментально! Я сразу вижу: вот у этого человека получается быстро и именно вот это. Тогда мы убираем все лишнее и работаем с тем, что получается лучше всего. Ко мне приходит одна женщина, так у нее очень интересная манера письма — точечная, как у Альфреда Сислея (французский импрессионист, мастер пейзажа). В манере письма проявляется человек такой, какой он есть! Я сама, например, люблю писать мазками, а кто-то любит размазывать краску, словно экономит ее. Во всем этом проявляется сущность человека.

О.А: Художники-взрослые отличаются от художников-детей?

Т.Г: Да, и значительно! Дети преданы мне, как педагогу, они послушны. Взрослые совершенно не такие, им сложнее. Это состоявшиеся личности со своими характерами и привычками, и они не будут делать то, что я им говорю. Приходит взрослый человек со словами: «Я никогда не держал в руках кисточку». Я говорю: «Хорошо, давайте попробуем ее просто подержать». Тут психологическая установка играет очень важную роль. Человек начинает расслабляться, только когда пропадает барьер между ним и педагогом, поэтому очень важно дать человеку правильный настрой в самом начале деятельности. Мы пытаемся сначала просто попробовать и пишем с уже готовых известных картин, которые выбирает посетитель. Но это не плагиат и не копирование. Это тот близкий человеку сюжет, с которого ему самому хочется начать работать, а значит, он сможет. Уже на первом занятии я вижу, что ему близко, вижу его психологические блоки и ошибки, которые он в результате блокировки совершает. Мы постепенно эти блоки убираем, и к концу занятия я уже знаю, что мы будем делать в следующий раз.

О.А: Каким образом ты работаешь с эмоциональным состоянием своих посетителей?

Т.Г: К примеру, недавно я провела два мастер-класса — для подростков и для семей. Мы сделали установки по темам — зло, добро, музыка. Я приглашала психолога, и он давал установки, а я как художник показывала, как через живопись можно выразить свое состояние. С помощью мазков, линий, точек можно, например, изобразить лирическую музыку. При этом я обязательно отслеживаю направление развития моих посетителей. Смотрю, с чем он пришел в начале года и каким стал в конце. И знаешь, чувствуется большая разница! Особенно это касается подростков. Они внутренне бунтари, хотят показать свое эго и не слышат ни педагога, ни родителей. В живописи это очень хорошо видно. Тридцать процентов моих подростков можно назвать сложными, но они не бросают занятия.

О.А: А люди зрелые?

Т.Г: Ко мне ходит одна женщина с очень непростым характером. Посмотри, вот ее работа в красных тонах. Она сама по себе противоречива, она хочет показать свое настроение, при этом у нее идет постоянная смена эмоций, то она в плохом состоянии, то в воздушном. Так сейчас она задумалась над тем, чтобы попытаться рисовать в стиле этно. Мы собираемся сделать с ней мини-проект, и я поведу ее дальше. Это подтверждает мнение о том, что в каждом из нас живет художник, только нераскрывшийся. Причем, у живописи перед музыкой есть большой плюс. Если человеку от природы не дан слух, то вдруг сесть и начать играть и раскрыть себя в музыке он вряд ли сможет. Через живопись же раскрыть себя можно в любом возрасте, это под силу каждому. Но честно скажу, что мне бывает очень тяжело. Я прихожу домой совершенно без сил, и психолог, с которым я сотрудничаю, напоминает мне, что дверь моей студии должна быть всегда открыта, чтобы энергия разных людей, иногда действительно проблемных, на скапливалась вокруг меня.

.А: Ты себя воспринимаешь скорее как художника или как педагога?

Т.Г: Конечно, как педагога. Дети меня любят. Бывает, что и обнимают, и целуют… Чтобы с ними работать, надо просто их любить. Студия — мое будущее. Она еще молодая, и как раз сейчас я ищу педагога, не столько профессионального художника, сколько человека, способного работать с детьми. Это должен быть педагог, художник и психолог в одном лице. Кроме того, в этом году я хочу сделать персональную выставку. С детьми мы будем стараться участвовать во всевозможных конкурсах детского рисунка, в том числе и в международных. А еще ко мне все чаще стали обращаться люди с ограниченными возможностями, с ними я веду индивидуальную работу. Мы все живем в мире стрессов, неврозов и проблем, а помочь людям не только справиться с психологическими трудностями, но и посмотреть на себя с новой стороны, переоценить себя, увидеть в себе творческую личность — это моя цель и мой путь.

ДЛЯ ИНФОРМАЦИИ: Существует мнение, что внутреннее «Я» человека отражается в зрительных образах всякий раз, когда он рисует или лепит. Термин «арт-терапия» (буквально: терапия искусством) ввел в употребление художник Адриан Хилл. Арт-терапия — воздействие на эмоциональное состояние с помощью искусства. Ее основная цель — гармонизировать развитие личности через самовыражение и самопознание. Применяя искусство таким образом, можно на символическом уровне выразить и исследовать самые разные чувства: любовь, ненависть, обиду, злость, страх, радость.

Будьте счастливы. Ольга Авдеева.